tima

В общаге институтской мы жили комнатами. Так получилось. А сейчас я думаю, что в этом был какой-то неведомо-далёкий потусторонний смысл. То есть вот были, например, комнаты, которые просто не хотелось видеть. А были – наоборот – в которых хотелось жить и кушать и оставаться ночевать и все такое, причем неважно с кем из четверых обитателей комнаты. И глубина смысла сейчас видится мне именно в том, что вся четверка комнаты целиком образовывала некий единый организм. Поэтому, если мы кого-то любили, то всех четверых. И наоборот. Скажем, за стенкой у нас жили асушницы, которых век бы не видеть, причем тошнило от них нас всех. Сашок, чтоб не слышать их постоянного интеллектуального смеха, проходящего через стену и днем и ночью, частенько ставил на тумбочку Биговскую 100-ваттную отрядную колонку и радовал их музыкой. А прямо через коридор жили девчонки с ТПРА – от них нас тоже подташнивало. От всех четверых. И не то что они были неправильные какие, но просто они были не для нас. Кто-то же для них наверное нашелся в конце концов. А по диагонали от нас жили и вовсе монголки, две фамилии в силу их специфичности я запомнил на всю жизнь – Даваахуу и Батхуяг. Ясно, что и к монголкам мы чувств тоже не питали никаких. Ну и чтоб до конца вам понять какой это получался организм "один на четверых" скажу только, что Стива сейчас живет в 3 милях от меня в моем же городе, а Родственник – милях в 10 от меня. Все под Бостоном вместо Свердловска. Вот и пойми как хочешь такой механизм-организм.

Так вот, "наша" комната была 546-ая. Там жили "наши" девчонки. И мы. И 546-ая жила у нас в 514-ой, если было надо или хотелось. У нас всякие случаи были – и грустные и смешные. Вот сериал идет в Штатах, "Друзья" называется. Примерно про нас, только если все это в Свердловск в общагу УПИ перенести и все квартиры однокомнатными сделать, без туалета и ванной. Скажем, например, случай был - сидим мы, пилим пулю. Время третий час ночи, про все вокруг забыто, перед глазами только стол с картами. Владя перебивает мизер Стивы девятерной, поднимает прикуп, шлепает им со всей силы по столу, открывается какое-то говно в связи с чем Владя на всю комнату горестно провозглашает:"Ну .. твою мать!!!" А в это время на моей кровати сидит, допустим в этот раз, Алка и вяжет. От такого крика она подскакивает на кровати и кричит:"Владяяяяяяяяяя!!!!" Родионов поднимает на нее мутные от сигаретного дыма и непрерывной игры в карты глаза и, не понимая как сюда попала Алка, которую не слышно было уже часа два, быстро объявляет:"Это мат производственный, он не карается!" Но лучше я об этом отдельно напишу. Сейчас потому что о другом хотел.

Мы натурально были добытчиками, как при первообытно-общинном строе. Мы за добычу отвечали, то есть таскали рюкзаками из гаражей и овощных ям родителей (и не только) корнеплоды, соленья, варенья, в общем – жрачку. Девчонки у нас были – хранительницами очага, то есть отвечали за готовку, ну и ... за это тоже. То есть вполне нормально было прийти перед сном в 546-ую, встать посредине и спросить жалобным голосом:"Девчонкиии… А кто примет к себе сегодня на ночь маленького старенького импотента?" Девчонки переглядывались друг с другом, наконец одна из них, скажем Вика, не выдерживала, вздыхала, откидывала угол одеяла и говорила:"Ну ладно уж, импотент, забирайся сюда."

Че-то я уже много написал, я потом продолжу, ладно?

(©)