![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
timaГермания. Скоростной поезд Франкфурт-Берлин. Жена и дочь залазят со своими многочисленными и весьма нелегкими клумаками (одного алкоголя из России мне передали немеряно) и едут по стране. Садятся на свободные места, кроме них в вагоне человек 10-15, мест навалом - день будний, время дневное.
На одной из двух немногочисленных остановок заходит немецкая фрау, вытаскивает билет и начинает искать свое место. Доходит до мест, где сидят мои, сверяет билеты еще раз и что-то начинает им говорить. Они, вежливо улыбаясь, выслушивают и начинают по-английски объяснять, что, мол, нихт ферштейн, как насчет парле ву франсе, можно по-русски, по-английски, по-испански, а так получится только гитлер капут, нихт чизен и хенде хох. Тетка злится, повышает громкость и начинает для убедительности четко артикулировать слова, тыкая в билет, в моих, в номера мест на потолке, при этом широко обводя вагон руками. Общая тема ее речи понятна, поэтому мои, все равно вежливо улыбаясь, отвечают ей по-русски, что с этими клумаками они уже никуда переходить не будут, кроме того никто и никогда не говорил, что во втором классе могут быть билеты с местами и как узнать какие места проданы, а какие нет и вообще не пылила бы ты, тетка, а пошла вон и села на все 100 любых остальных свободных мест в вагоне, потому что если так активно продолжать размахивать руками, как пропеллерами, то можно либо улететь на крышу, как Карлсон, либо недолго заработать воспаление легких. Тетка, покипятившись и продолжая бурчать свои руссиш швайн, идет и садится на свободное место.
Через полчаса по вагону идет проводник. Или контролер. Или кто он там у них. Тетка со счастливым лицом, не дожидаясь пока он до нее дойдет, сама бежит к нему, показывает билеты, свои места, наглых русских с клумаками, захлебываясь пересказывает в лицах всю историю. Мои напрягаются. Проводник-контролер внимательно выслушивает фрау, понятливо и участливо кивает головой. И уходит. Совсем.
На одной из двух немногочисленных остановок заходит немецкая фрау, вытаскивает билет и начинает искать свое место. Доходит до мест, где сидят мои, сверяет билеты еще раз и что-то начинает им говорить. Они, вежливо улыбаясь, выслушивают и начинают по-английски объяснять, что, мол, нихт ферштейн, как насчет парле ву франсе, можно по-русски, по-английски, по-испански, а так получится только гитлер капут, нихт чизен и хенде хох. Тетка злится, повышает громкость и начинает для убедительности четко артикулировать слова, тыкая в билет, в моих, в номера мест на потолке, при этом широко обводя вагон руками. Общая тема ее речи понятна, поэтому мои, все равно вежливо улыбаясь, отвечают ей по-русски, что с этими клумаками они уже никуда переходить не будут, кроме того никто и никогда не говорил, что во втором классе могут быть билеты с местами и как узнать какие места проданы, а какие нет и вообще не пылила бы ты, тетка, а пошла вон и села на все 100 любых остальных свободных мест в вагоне, потому что если так активно продолжать размахивать руками, как пропеллерами, то можно либо улететь на крышу, как Карлсон, либо недолго заработать воспаление легких. Тетка, покипятившись и продолжая бурчать свои руссиш швайн, идет и садится на свободное место.
Через полчаса по вагону идет проводник. Или контролер. Или кто он там у них. Тетка со счастливым лицом, не дожидаясь пока он до нее дойдет, сама бежит к нему, показывает билеты, свои места, наглых русских с клумаками, захлебываясь пересказывает в лицах всю историю. Мои напрягаются. Проводник-контролер внимательно выслушивает фрау, понятливо и участливо кивает головой. И уходит. Совсем.