Приключения Бенджамина Ганна
Jan. 18th, 2007 07:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
timaПятнадцать человек на Сундук Мертвеца.
Йо-хо-хо и бутылка рому!
Пей и дьявол тебя доведет до конца.
Йо-хо-хо и бутылка рому!
I.
Шлюпка едва двигалась, приближаясь к борту лежащего в дрейфе корвета. На шканцах от бизань до грот мачты некуда было ступить - почти вся команда стояла на шкафуте и смотрела на медленно подгребавшую к кораблю шлюпку.
- Эй! Капитан! А куда делись остальные?! – крикнул кто-то с полубака, когда лодка ткнулась своим носом о левый борт корвета.
- Остальные?! Вы хотите знать куда делись остальные, тысяча морских ежей вам в глотку!!! Черт бы побрал эту вероломную сволочь!! Остальные отдали концы, лопни моя селезенка!!!
После этих слов капитан бросил весла, опустил голову и устало оперся руками о банку. На палубе воцарилось мертвое молчание. В лучах восходящего солнца шлюпка лениво покачивалась на мелкой ряби у борта "Моржа", в ней сидел окровавленный капитан Флинт. Больше никого в шлюпке не было. Некогда синим шейным платком была перевязана голова Флинта, сейчас платок был багрового цвета от впитавшейся засохшей крови. Меня, и без того ослабленного недельным расстройством желудка, от этой картины замутило и от страха стало колотить лихорадочной дрожью. Семь дней назад капитан Флинт с шестью моряками на трех полных богатствами шлюпках отплыл на остров припрятать награбленное нами за полгода добро. Сейчас об борт корвета билась единственная из трех вернувшаяся лодка, богатств в ней не было никаких, исключая раненого капитана, одного знавшего теперь о судьбе сокровищ. Матросы завели шлюпку к корме, сбросили бакштовы, пара человек скользнули по фалам вниз, помогли заволочь раненого на палубу, шлюпку принайтовили к борту.
Взобравшись на корабль, Флинт встал, широко, как при качке, расставив ноги, обвел команду тяжелым взглядом, посмотрел на мачты со спущенными парусами и вдруг рявкнул так, что у меня волосы встали дыбом:"Дарби МакГроу! Дарби, где ты таскаешься, сучий сын?! Рому!" После этих слов Флинт, потеряв сознание, рухнул, как сноп, гулко стукнувшись головой о палубу. Синий платок от удара слетел с его головы, и все увидели огромную кровавую рану на голове капитана, в разошедшихся краях кожи белел череп. У меня подкосились колени, а у стоявшего рядом со мной слева Черного Пса от ужаса заклацали зубы. Джоб Хендерсон, видавший многое, не чета нам, истово молился, бормоча "Пресвятая дева Мария..." синими трясущимися губами.
На флагштоке от легкого утреннего бриза лениво колыхался Веселый Роджер.
II.
Старина Пью, отодвинул плечом бросившегося было к капитану его верного вестового Дарби, глянул на Джона Сильвера, потом на Билли Бонса, стоявших рядом с ним, затем кивнул кому-то в толпе, два матроса подскочили к телу и сноровисто его обшарили. "Пусто", - доложили они, встав с колен. – "Сам вижу", - буркнул Пью, - "в каюту его". Сильвер вынул изо рта трубку, выколотил о кулак остатки пепла и сунул трубку в карман. Билли Бонс снял треуголку, вытер платком лоб, водрузил треуголку обратно, после чего вся троица проследовала за двумя матросами, несшими безжизненное тело Флинта.
Не поверите, братцы, но именно так и началась вся эта история. Нет, пожалуй началось все это гораздо раньше на самом деле, еще в Бристоле. Мы с моим лучшим другом - рыжим Диком Аллардайсом окончили школу и вместе поступили на подготовительное отделение при университете Глостера, которое было недалеко от нашего дома. Дик все бредил врачебной школой в Оксфорде, но это была почти невыполнимая мечта. Денег на учебу у наших семей не было, в Глостере мы снимали комнату на двоих, размером со стенной шкаф, под крышей трехэтажного дома, окна которого выходили на порт. Меня учеба очень скоро разочаровала, а Дик-таки поступил в университет и учился как проклятый своей медицине. Домой в Бристоль мне возвращаться не улыбалось, да и расставаться с другом не хотелось, так что я остался в Глостере и работал разнорабочим в порту. Что я только не переделал, кем только не поработал за тот год, что Дик оканчивал первый курс университета. А после этого он нашел себе летнюю практику – устроился врачом на торговый корабль, после чего упросил помощника капитана взять меня туда же матросом. Корабль ходил в Карибское море и в Вест-Индию. К осени мы собирались вернуться обратно в Англию, съездить на короткую побывку домой и снова обосноваться в Глостере, но события повернулись совсем не так как мы планировали.
Наша шхуна была взята на абордаж фрегатом капитана Робертса почти у самого Порт-о-Прэнса. Нашего капитана и его помощника, пытавшихся защищать хозяйское добро, пираты вздернули на рее фок-мачты прямо под марсом. После этого всем матросам было предложено войти в состав команды пиратов. Огромная часть согласилась, остальным милостиво было разрешено остаться на разворованном судне и доползти до Тринидада. Мы с трудом дошли до порта, вызвали лоцмана, потому что ввести судно в порт никто из оставшихся на нем не мог. В порту сошли на берег с мыслью наняться на какого-нибудь "торговца", идущего обратно в Англию. Через пару дней мы поняли, что это не так просто, а, кроме того, и не так выгодно. Гораздо легче было поступить на военный корабль, но в таком случае мы бы оба попали в матросы, но тогда неизвестно было бы когда мы сможем вернуться домой, да и Дик не хотел терять свои "врачебные" привилегии. А разговоры в кабаках порта с людьми, ставшими сказочно богатыми от смены Юнион Джека на Веселого Роджера, убедили нас, что чистоплюйством заниматься не стоит – надо искать корабль джентельменов удачи с вакансией доктора на борту. Совсем скоро такой случай подвернулся. В таверне знающие люди шепнули, что завтра одна шхуна уходит в Суринам, а там стоит корабль, которому как раз позарез нужен доктор. Да и опытные матросы придутся ко двору. Нас набралось человек восемь. Садясь на шхуну, мы даже не знали к кому попадем. В Карибском море в то время хозяйничали капитан Морган, капитан Эдвард Тич по прозвищу Черная Борода, капитаны Ингленд и Робертс. Но все они были просто мальчишками по сравнению с капитаном Дэвисом. А капитан Дэвис, скажу я вам, братцы, был просто пацан в сравнении с капитаном Флинтом. Испанские золотые галеоны боялись Флинта как огня. В бой с его беспощадной кровожадной командой решались ввязываться только фрегаты Ее Величества, да и то, в количестве не меньше трех. Французский флот даже и в таком составе не вступал в битву с корветом Флинта, позорно показывая корму всякий раз при встрече с ним на Карибах.
Вот к этому человеку и занесла нас с Диком судьба.
III.
Так мы с Диком попали на "Морж", примкнув к команде Флинта в Голландской Гвиане и пройдя с ним вдоль и поперек Индийский океан и Атлантику. Где мы только не были и кого только не грабили. Временами "Морж" до бортов был полон кровью, а золота на нем было столько, что он чуть не шел ко дну. Мы бывали и на Мадагаскаре, и в Гоа, и в Парамарибо, и в Каракасе, и на Малабаре... А надо сказать, что "Морж" был очень удачным и счастливым судном. Флинт, захватив его в один из своих первых абордажей, никогда не менял его на другое и не переименовывал. Почти все капитаны пиратов меняли свои суда, как карты. Ну если не меняли, так перекрашивали и давали новые имена. И только "Морж" Флинта и "Кассандра" Ингленда ходили под своими именами до самого конца. Помимо своей грозной славы "Морж" отличался еще и крайне удобным устройством – его борта в верхней части корпуса были специально завалены внутрь, что затрудняло абордаж. Шканцы оставались открытые, и на срезанном баке были площадки для размещения абордажной команды. На корабле были три мачты со стеньгами и бушприт с вертикальным утлегарем. Фок и грот мачты несли брамсели, марсель и кливера. А на бизани были только крюйс-бом-брамсели без стакселей. Несмотря на высокую парусность, "Моржом" вполне могла управляться неполная команда. В отличие от фрегата у нас не было закрытой орудийной палубы. Но вооружен корабль Флинта был весьма достойно – 24 пушками, 2 из которых были тяжелые 18-фунтовые, 4 – 12-фунтовые, остальные – 8-ми. Если наши трюмы не были заполнены награбленным добром, корабль легко шел в крутой галс или вовсе в бейдвинд под косыми парусами, был очень маневренный, по скорости почти не уступал легким торговым шхунам и спокойно уходил от тяжелых королевских фрегатов и линейных кораблей.
Когда мы попали к Флинту, на корабле было около 90 человек. Когда мы встали у Острова Сокровищ, команда насчитывала 76 головорезов. 68 моряков были рядовыми матросами, чернью, как мы себя называли в разговоре. Мы управлялись с парусами, шли на абордаж, стреляли из пушек, несли вахты, делая всю грязную работу на корабле, а когда ее не было – играли в карты и кости, проигрывая друг другу награбленное. А 8 человек составляли элиту команды – это были люди со знаниями или с огромным морским и боевым опытом. У нас на "Морже" в элиту входили капитан Флинт, его первый помощник Старина Пью, боцман Джоб Хэндерсон, квартирмейстер Джон Сильвер, штурман Билли Бонс, судовой врач Дик Аллардайс, главный канонир Израэль Хэндс и командир абордажной команды Фил Дрейк. В бою Филу не было равных, он был отважен, как сам черт, мастерски владел клинком и зверел при виде крови. Остановить его могла только пуля и то не всегда. Флинт командовал всем кораблем, готовил планы, стратегию нападений, в остальное время команда находилась под началом Старины Пью.
Что вы говорите, братцы? Это Старина Пью припер Билли Бонсу черную метку? Вон как... Ну что ж, этого вполне следовало ожидать. Он не зря ходил в помощниках у самого Флинта. Даже ослепнув, он продолжал наводить ужас на нашу команду. А я ведь знал Пью зрячим. И видел Джона Сильвера на двух ногах. И отлично помню как мы ввязались в то дело, в котором Старина Пью потерял свои иллюминаторы, а Долговязый Джон – ногу. Мы в то время частенько ходили в Саванну, что в Джорджии. Дело в том, что там постоянно останавливались "торговцы", которые после этого прямиком шли на Гаити в Порт-о-Прэнс, на огромный торговый рынок. Поэтому корабли джентельменов удачи постоянно ошивались в Саванне – разузнать что, кто да куда. Все городское начальство было у нас в кармане, все капитаны буканиров их прикармливали, да кроме того, каждый янки был готов пойти на что угодно лишь бы насолить Ее Величеству, поэтому в помощи на материке нам почти никогда не отказывали. И съестные припасы пополнить, и награбленное сбыть, и вооружение подешевке купить – все делалось споро и с выгодой для обеих сторон.
Капитана Флинта, его корабль и команду прекрасно знали в Саванне.
IV.
А вы, братцы, случаем, ничего не слышали о попугае Капитана Флинта – Капитане Флинте? Жив?! Ну и птица! Этого попугая капитан Флинт при мне выиграл у капитана Моргана в Саванне в Блэк Джек почти перед самой смертью. А умирал он, скажу я вам, весьма скверно, пил беспробудно, не переставая горланил свои "Пятнадцать человек на сундук мертвеца". Кроме "Пятнадцати человек", он ничего другого не пел никогда. То приходил в бешенство, когда Дарби не давал ему рому, то забывал про ром и распевал во всю мочь, и песня сливалась с его предсмертным хрипеньем. Потом снова требовал рому. В те дни в Саванне было страшно жарко. Капитан подцепил малярию, он был желтый от лихорадки и синий от рома, с огромным шрамом на голове - зрелище не для слабонервных. Окно было открыто. Флинт завывал своим противным голосом:"Дарби, подай мне рому!" Это были его последние слова! Последние слова перед смертью. Так попугай попал к Сильверу. А до того он был у Моргана, ну да я говорил вам уже про это. И кликали тогда попугая - Капитан Морган. Побывала эта птица на всех континентах – от Индии и Мадагаскара, мыса Доброй Надежды до Монтевидео и Огненной Земли. Она сидела на плече капитана Моргана, когда пираты вылавливали испанское золото с затопленных ими галеонов. В тот день, когда команда Моргана достала без малого 350 тысяч золотых пиастров, попугай накрепко выучил это слово. И навидался он за свой век такого, что разве только сам морской черт видел больше. А до Моргана этот попугай принадлежал капитану Ингленду и звали его, понятное дело, - Капитан Ингленд. Но про Ингленда – это нам уже Долговязый Джон рассказал, когда мы травили байки на палубе во время штиля или отдыхая от вахт. Сильвер ведь до того как попасть к Флинту ходил с Инглендом на "Кассандре" простым матросом. Уж потом перешел к Флинту и у него поднялся. Быть бы и ему капитаном, если б не нога. У нас на корабле одни боялись Пью, другие - Флинта. А Сильвера боялся сам Флинт. Боялся и гордился. Команда на "Морже" была отчаянная. Сам дьявол и тот не решился бы пуститься с нею в открытое море. Да, когда Джон был квартирмейстером, пираты Флинта слушались его, как овечки. Ого-го-го, какая дисциплина была на судне у старого Джона!
И вот как-то раз, заправившись водой, продовольствием, запасами пороха и всем остальным в Саванне, мы ушли на Кубу, чтоб там дождаться каравана шняг с товаром для рынка в Порт-о-Прэнс. Но черт нас дернул по пути зайти в Санто-Доминго, где нас и прижали сразу 4 королевских фрегата.
Второго такого боя я, братцы, не припомню за всю свою жизнь.
V.
Несмотря на свою безрассудную храбрость, с четырьмя фрегатами тягаться не хотел даже сам Флинт, и мы принялись уходить вдоль берега в виду Сан Кристобаля в сторону Окоа бэя, чтоб попытаться проскочить мимо мыса Беаты и вырваться на чистую воду. Но капитаны фрегатов поняли наш маневр, два корабля резко забрали влево под ветер, отрезая нам путь в открытое Карибское море, а два насели на нашу корму, не отпуская нас и на пару кабельтовых. Мы как могли добавили ходу, поставив все косые паруса и зарифиф все брамселя. Под берегом приходилось ловить каждое дуновение ветра, а кроме того, надо было лавировать вдоль довольно изрезанной береговой линии, где ветер стихал, разбитый прибрежными скалами.
У руля стоял сам Билли, который матерился, как горящий в аду безбожник. И хотя ругался Билли только двумя вещами – морскими чертями и швабрами - этого было обычно достаточно, чтоб заставить повиноваться всю команду. В "швабру" превращался каждый матрос, который недостаточно быстро выполнял приказы Бонса, а в моменты лавирования в бою Билли становился на судне главным. Он был для нас и бог и черт, только он мог вывести нас из-под огня, спасти наши жалкие душонки от нестерпимого жара ада и наши загорелые шеи - от веревки виселиц на реях королевских фрегатов.
Вторым по важности после Билли в такие моменты становился Израэль Хэндс, от точности команд которого также зависела наша удача, наша судьба. Должен сказать, что Израэль не зря ел свою солонину на "Морже". Когда подходил момент, Хэндс превращался в гранитную скалу без нервов, выжидая до последнего момента и всегда вовремя командуя "Запал – поджигай!" Вам, братцы, наверное никогда не доводилось стрелять из 18-фунтовой пушки, да? Да что там – вы наверное и из 12-фунтовой сроду не стреляли. Занятие, доложу я вам, не из легких, расчетные пушечные команды к концу боя выглядели как глухие черти, варившие котлы мазута в аду. Пушку прежде всего надо было вкатить внутрь корпуса судна, чтоб прочистить канал ствола банником. Потом с помощью шуфлы ввести в ствол картуз с порохом; закатить ядро; забить пыж; переместить орудие в положение стрельбы и закрепить его лафет талями; через специальное отверстие в тыльной части ствола проткнуть картуз протравником, насыпать порох в запальное отверстие и на полку и только затем поднести горящий фитиль. А теперь представьте, что вы идете с волной в скулу, и качка такая, что на палубе невозможно стоять, не держась за ванты, на корме у вас сидят два фрегата, заставляя вас лавировать с галса на галс. Вдобавок к тому, на точность стрельбы влияло большое запаздывание выстрела от момента подачи сигнала до воспламенения заряда. Скорострельность орудий на кораблях тогда была очень низкой: у двух наших 18-фунтовок 1 выстрел делался за 20 минут, остальные управлялись с выстрелом за 10 – 15 минут. На 8 фунтовых пушках расчеты были по 6 человек, на 12 фунтов - 8, а на 18 фунтовки нужно было по 9! Поэтому все молились на нашего Билли Бонса, как на бога. Орудия были только подмогой в таком бою.
Билли тогда сделал все возможное и даже больше. Он так выстроил курс, что вскоре, все левее уходя к мысу Беаты, мы оказались между четверкой фрегатов, которые, видя это, почти прекратили свою стрельбу, боясь при перелете ядра через наш корвет повредить свои же корабли. В то время как мы продолжали палить на обе стороны, без остановки перезаряжая наши пушки. Тем не менее, почти половина наших парусов была в дырах от ядер с фрегатов, передняя часть бака от форштевня почти до самой фок-мачты была разбита в щепки, ванты и шкоты в нескольких местах были порваны, одно ядро попало прямо в ахтерштевень, руль чудом оказался не задет, иначе никто б сейчас вам не рассказывал эту историю, несколько наших пушек от попаданий с фрегатов вышли из строя еще до того как мы приступили к стрельбе, раненых у нас, по-моему, было больше, чем невредимых. Думаю, что в мыслях почти каждый матрос на "Морже" уже прощался с жизнью. Кубрик был забит ранеными так, что Дик Аллардайс, штопая раны иголкой и перевязывая тех, кто валялся там на столах и лавках, ходил, утопая своими башмаками в крови. Несколько матросов не дожили даже до конца боя. Около десятка умерло позже.
У пушек стояли и сидели все, кто мог стоять или помогать хотя бы сидя, подавая порох. Одной 18-фунтовой пушкой командовал сам Израэль, за соседней с ней 12-фунтовой управлялись с другими матросами Старина Пью и Джон Сильвер, которые нисколько не чурались черной работы, тем более во время такого боя. Каждое удачное попадание наших пушек, замедлявшее фрегаты, встречалось радостными криками. Я был у соседней пушки, когда ядро одного из преследовавших нас кораблей попало прямиком в пороховой запал, приготовленный для следующего выстрела 12-фунтовки Сильвера. Раздался взрыв, пламя вспыхнуло так, что достало до нижних парусов на грот-мачте. Все что я слышал после этого был крик. Вернее крики. Таких криков, братцы, я ни до ни после никогда в своей жизни больше не слыхал. Когда я повернулся на взрыв, увидел, что орал Старина Пью, которому пламенем разрыва выжгло оба глаза, спалило все волосы на голове, даже его одежда тоже загорелась. И почти сразу к этому крику добавился второй – ударом взрыва тяжеленную пушку смело с лафета так, что она упала боком прямо на левую ногу Долговязого Джона, которого повалило на спину взрывной волной от того выстрела. Боже праведный, как он орал! Мы подбежали, стали поднимать пушку, вытаскивать из-под нее Джона. Когда наконец это удалось, все увидели, что нога его превратилась в кроваво-костяной фарш, которой держался на лоскуте кожи бедра и кожаных никербокерах. И все это время вокруг нас юлой крутился ослепший Пью, не переставая визжавший:"Мои глаза!!!" Я, братцы, до сих пор по ночам слышу эти два крика и вижу Джона, держащего в своих руках башмак левой ноги с висящим на нем кровавым месивом.
Как мы вернулись в Сантьяго – никто теперь уж и не вспомнит. По пути Дик чем мог помогал раненым, наскоро заштопал ногу Сильверу, который, чтоб выдержать эту ампутацию, выпил почти весь ром на "Морже". Это уж на Кубе настоящую операцию ему сделал ученый хирург, который даже окончил колледж в Европе.
По слухам, его потом вздернули на Корсике.
VI.
Я вам, братцы, хотел теперь пару слов про нашего Билли рассказать, он того заслужил даже за один тот бой, клянусь такелажем. Как вы уже наверное поняли, вся наша элита "Моржа" до того как попасть к Флинту была под началом других капитанов. Долговязый Джон ходил с Инглендом на "Кассандре", про это я вам уже говорил, а Старина Пью начинал под командой капитана Робертса, когда тот командовал еще "Святым Провидением". Это уж после Джон Бартоломей Робертс захватил в одном абордаже отличный 40-пушечный трехмачтовый барк, который переименовал в "Фортуну". На "Фортуне" в тот момент было больше 30000 фунтов стерлингов в золотых слитках, драгоценности и алмазная подвеска-крест, сделанная специально для Короля Португалии. Отсюда и родилось название корабля. Капитану Робертсу повезло – его пиратская жизнь оказалась короткой, но уж больно размашистой. Свирепствовал он меньше четырех лет, но за это время успел ограбить больше 400 судов! В эти свои четыре года он практически в одиночку хозяйничал у западного побережья Африки, наводя ужас как на море так и на суше. Кстати, отец Джона Робертса – Джордж Робертс был довольно известным землевладельцем в Ньюкасле, и я никогда так и не мог понять что заставило молодого Джона покинуть свой дом, семью, прекрасную карьеру, расстилавшуюся перед ним в недалеком будущем, и пробовать свои силы в таком неблагодарном и опасном деле.
Вроде бы летом 1720-го года он захватил сначала 12-пушечную голландскую бригантину, которую нарек "Прекрасной Фортуной", а чуть позже - отличный французский 28-пушечный фрегат, который переименовал в "Королевскую Фортуну". Владея этими тремя судами, он затерроризировал все побережье Африки, Ньюфаундленд, острова Мартиник, Сент Китт и Санта Лючия. Через год капитан Робертс отправился в Вест Индию, Либерию и Берег Слоновой Кости, разжился там четвертым судном – "Рейнджер", после чего стал практически адмиралом флота из четырех кораблей. Именно в этот момент Старина Пью был командиром самого небольшого их них "Прекрасной Фортуны". На обратном пути в водах Габона на траверсе мыса Лопез корабли Робертса были окружены фрегатами Королевского флота Ее Величества, самый крупный их них – "Своллоу" под командой капитана Огле в многочасовом бою, вынудил "Королевскую Фортуну" сложить оружие, почти потопив ее. "Рейнджер" тоже был захвачен, остальные два пиратских корабля улизнули под шумок боя. Почти триста буканиров были взяты под стражу, черная часть их них была снова продана в рабство, погибло в том бою всего трое. И одним из троих был капитан Робертс. А Старина Пью довел тогда свою "Прекрасную Фортуну" до Карибов и там вступил в команду Флинта.
Но вы ж даже не представляете себе, братцы, как Джон Робертс стал капитаном! Летом 1719 года он был третьим помощником на торговом клиппере, когда возле Ганы их судно захватил капитан Хьюэл Дэвис, державший тогда в страхе всю нижнюю Атлантику. Судно принадлежало Королевской Африканской Компании, которая промышляла работорговлей. Всю захваченную команду Дэвис тогда заставил примкнуть к себе. Так Робертс и оказался в пиратах. А буквально через полтора месяца Дэвис на своем "Королевском Ровере" попал в засаду, устроенную губернатором острова Принца на Галопогоссах, в которой и погиб. Оставшиеся пираты не простили гибели своего капитана – под покровом ночи они вырезали практически все мужское население острова, сожгли все, что горело и утащили на корабль все, что смогли перенести. Командовал этой операцией Робертс. Неудивительно, что после гибели Дэвиса капитаном пираты выбрали именно его!
Кстати, Джоб Хэндерсон, ставший боцманом у Флинта, в это время тоже был в команде Дэвиса, так что Джоб и Старина Пью были давними знакомыми.
VII.
Фил Дрейк и Билли Бонс знали друг друга точно по этой же причине. Оба ходили под командой капитана Эдварда Тича, хорошо известного тогда на Карибах своим прозвищем Черная Борода. Вы, братцы, конечно не поверите, но ведь именно с Черной Бороды и пошла эта веселая песенка про "15 человек на сундук мертвеца". Билли прекрасно был знаком с этой историей и как-то раз рассказал ее от начала до конца.
Тич начал пиратствовать после тысяча семьсот пятнадцатого года, когда он на пару с другом командовал небольшим суденышком, и они исхитрились захватить небольшой французский корвет "Конкорд", который они тут же переименовали в "Месть Королевы Анны". После этого пути Тича с другом разошлись, и Эдвард начал свирепствовать уже в одиночку. Вид у него был устрашающий, он был очень смуглый, черноволосый, никогда не брился, поэтому его ужасная смоляная борода, закрывавшая почти все лицо, и послужила причиной для его клички. Кроме того, он всегда носил две сабли, за пояс его было заткнуто два пистолета, несколько ножей и кортиков. Команда обычно дрожала при его появлении на палубе.
Билли рассказывал о том, что устраивал Черная Борода своей команде и даже у нас, видавших за эти годы разное, волосы вставали дыбом. Однажды при всей команде на верхней палубе он самолично застрелил своего первого помощника и тут же перед строем объявил, что собирается сделать такой ритуал обыденным, чтоб никто не дремал, чтоб команда чтила и уважала своего вожака и чтоб не забывала кто тут капитан.
В другой раз он отчебучил еще более страшную штуку – сам с кучей матросов закрылся на нижней пороховой палубе, задраил все иллюминаторы, переборки, люки и поджег порох со словами – Давайте-ка мы устроим себе ад и посмотрим сколько сможем его выдержать. Нет нужды говорить, что Черная Борода вылез из трюма последним со страшными ругательствами в адрес своей команды, которую он обзывал последними словами. Но зато, как сказал Билли, все после этого увидели кто капитан на корабле.
Беда подступила, когда пиратская команда неимоверно разрослась. К 1717 году под началом у Черной Бороды было 4 отличных корабля с примерно 300 пиратами, количество ограбленных судов измерялось сотнями, места для награбленного добра уже не хватало. Пираты, все время видя эти несметные сокровища, требовали "свою долю", угрожая бунтом. Черная Борода был уже не мальчик в этих делах, он прекрасно чувствовал, что против него назревает заговор, поэтому когда несколько сообщников устроили-таки бунт на одном корабле, Тич, жестоко подавив мятеж, высадил 15 самых злостных зачинщиков на одном из безлюдных островов на Багамах. Высадил на верную погибель: не оставив им ни еды, ни оружия, ни пищи; только бутылку рома - мол, повеселитесь, ребятки, немножко перед смертью...
Остров, на котором их оставил Черная Борода, назывался Сундук Мертвеца. Это название дала ему команда Тича и вот почему. Во-первых, остров был скалистый, почти без растительности и похожий своей формой на матросский кованый сундук. Во-вторых, после морских стычек капитан Тич часто ремонтировал на этом острове свои суда и тут же прятал награбленные сокровища. Делал он это всегда самолично и вот каким образом. Черная Борода брал себе в помощники какого-нибудь пирата, уплывал с ним прятать драгоценности вглубь острова. Пока матрос копал яму под сокровища, стараясь получше запомнить заветное место, чтобы при случае откопать клад, Тич сидел рядом и спокойно покуривал. Потом он убивал пирата и обычно закапывал тело прямо вместе с сокровищами, а на вопросы команды, куда подевался его помощник, отвечал разное. Именно так после и поступил Флинт на Острове Сокровищ, но тут я чуть-чуть забегаю вперед, отвлекаясь от рассказа о нашем Билли.
Так вот, помня о 15 зачинщиках, Черная Борода не собирался оставлять этот случай на волю Провидения. Тем паче, что он планировал продолжать использовать остров в своих целях. Вернувшись туда через месяц и ожидая увидеть 15 мертвецов, Тич был несказанно удивлен, найдя своих подчиненных живыми. Весь этот месяц они питались рыбой, омарами, моллюсками, морской травой, а чтобы не погибнуть от жажды (пресной воды на острове не было), расстилали на ночь куски парусины, на которых оседала роса. У них даже хватило сил, чтобы сочинить песню о своей житье на острове.
Билли был шкипером на самом большом из четырех кораблей Черной Бороды, когда в 1718 тот погиб в бою на внутреннем рейде порта небольшого городка в Северной Каролайне. Черная Борода бился, как лев, чтоб его остановить понадобилось 5 огнестрельных и более 20 сабельных ран. Но даже после этого Тич не сдавался. Лейтенанту Королевского флота пришлось отрубить ему голову, которая потом всю дорогу до Англии болталась на бушприте слопа "Жемчуг" Королевского Флота.
Билли после того поражения был взят под стражу, посидел в тюрьме, но сбежал с еще несколькими заключенными во время этапирования их с места на место, после чего добрался в Сан-Хуан и уже потом поступил шкипером к Флинту. Вся история кончины Черной Бороды, переданная из уст в уста, уже была известна в каждом порту Атлантики. Песню команды Черной Бороды про 15 мертвецов распевали во всех тавернах всех городов и островов Карибского моря.
Вот эту-то песню и горланил умирающий Флинт.
VIII.
Но я ж не дорассказал вам, братцы, про Остров Сокровищ. Когда через пару дней капитан Флинт немного пришел в себя, в кают-компании собралась вся наша элита, и потребовала у капитана выложить им где он спрятал сокровища. "Ступайте на берег и поищите, - сказал он в ответ. - Но, клянусь громом, корабль не станет вас ждать! Мы снимаемся завтра с утренним приливом." Вот так сказал им Флинт. А про шестерых, которые не вернулись с ним на корабль, - молчал. Только пил ром, не переставая. А в той шестерке был мой друг Дик. Мой школьный и самый близкий приятель. Он ведь спас меня тогда, мой рыжий Дик Аллардайс.
Мы подошли к острову, и все знали зачем мы идем, хотя по командам от элиты выходило, что мы встанем доковаться – днище "Моржа" все обросло ракушками и требовало чистки и мелкого ремонта. Но мы уже не первый год ходили в море и знали, что на острове мы вряд ли будем доковаться. В первый вечер, после того как был отдан якорь, вся команда собралась на баке. Элита стояла отдельно, чернь – отдельно. Флинт вышел в центр палубы и громко объявил, что нужно выбрать 6 человек от черни и они во главе с одним офицером из элиты поедут на остров выполнять важное дело. Мы уже знали что это за дело, и все, зная повадки Флинта, боялись подвоха. Желающих не нашлось. Элита, коротко посовещавшись, объявила, что коль желающих нет, то назначается жребий. Вот из-за жребия я и запомнил, что нас было 76 человек.
69 "собачьих медальонов" черни бросили в кувшин, после чего Дрейк долго и тщательно их перемешивал. А дальше к кувшину подошел Флинт, объявил, что элита свой жребий уже бросила и на берег едет самолично он, потом отодвинул Фила в сторону и стал тянуть наш жребий. Я до сих пор помню ту улыбку Флинта, с которой он вытягивал медальоны. Я часто вижу ее во сне. От ужаса многие из нас даже не могли услышать имена, которые произносил капитан и, стуча зубами, переспрашивали соседей:"Кто? Кто? Чье имя?" Пятым медальоном был мой:"Бен Ганн", - сказал Флинт и злорадно хмыкнул. Я стал прощаться с жизнью. К ночи мне стало так плохо, что у меня началась сильнейшая лихорадка и понос. Через несколько часов я настолько ослаб, что не мог самостоятельно дойти от кубрика до гальюна, и Дику приходилось провожать меня каждый раз, чтоб я не грохнулся посреди дороги, потеряв сознание. Еще через пару часов, уже ночью, Дик понял, что работник на острове из меня будет никакой и пошел к капитану, чтоб сообщить про это. На это Флинт ответил ему:"Поедет как миленький, устроились тут, лопни моя селезенка! А не поедет – так ты поедешь вместо него, коль такой добренький!" И Дик согласился.
Так мой друг спас мне жизнь, поехав зарывать сокровища вместо меня. Так наша команда осталась без доктора, а я – без своего самого близкого человека на корабле. Флинт уехал с 6 матросами, а через неделю вернулся один, едва живой...
Через несколько лет, когда я уже слинял с корабля Флинта после его смерти, я плыл на другом корабле, и мы увидели знакомый мне остров. "Ребята, - сказал я, - здесь Флинт зарыл сокровища. Давайте сойдем на берег и поищем". Наш капитан зверски на меня рассердился. Но все матросы были со мной заодно, конечно – кому же не хочется стать богатым! И мы причалили к берегу. Двенадцать дней мы искали сокровища и ничего не нашли. С каждым днем товарищи ругали меня все сильней и сильней. Потеряв надежду что-либо найти, они собрались вернуться на корабль. "А ты, Бенджамин Ганн, останешься тут! - сказали они. - Вот тебе мушкет, заступ и лом, Бенджамин Ганн... Оставайся и разыскивай денежки Флинта". Так я и оказался на этом треклятом острове! Без человеческой пищи, без компании, без живого слова. Но вы же знаете, братцы, что унывать – не в моих правилах. За многие годы на острове я переделал кучу дел – я отыскал сокровища Флинта, по крайней мере два тайника, я нашел и обустроил несколько пещер, в которых можно было скрываться в непогоду или отсиживаться в случае нападения, я приручил коз, которых обнаружил на острове, я устроил себе шикарный огород с овощами, а к тому же развел прекрасный сад. На северном склоне Подзорной Горы рос шиповник с красивейшими красными цветами и огромными плодами, я пересадил от него много отростков поближе к пещере, наслаждался видом этих цветов, сушил плоды и делал из них чай. Один, самый лучший куст рос на пригорке недалеко от моей пещеры.
Как-то раз, делая обход по острову, увидел на горизонте парус. Радоваться было рано, за эти годы на острове я научился быть осторожным - это могли оказаться пираты Флинта, которые вернулись за своим награбленным добром! Но когда судно подошло поближе, и я разглядел торговую шнягу, то немного успокоился. Шняга пристала к берегу, спустилась с ее борта какая-то девушка, после этого судно ушло. Я вовсе ничего не понимал, что происходит! Ну ладно меня, пирата, кинули на острове. А девушку – за что?! Стал следить за ней, видел только, что не приучена она к жизни лесной, ни еды ни питья раздобыть не сумеет, стал ей оставлять в разных местах съестное. Через несколько дней поняла она, что что-то происходит, помогает ей кто-то, стала по острову бродить и пытаться своего добродетеля найти. Кричала в лесу, аукала, звала каким-то странным образом на неизвестном мне языке, что-то похожее на "мой, мой..." и еще куча разных слов, но я их не запомнил тогда и понять никак не мог, поэтому все только наблюдал за ней издалека. В какой-то день набрела она-таки почти на мою пещеру, увидела тот куст шиповника огромный, вскинула руками, бросилась к нему и закричала (И вот эти-то слова я навсегда запомнил!):"Вот он!!! Вот он!!! Нашелся! Мой заповедный, любимый
На этом месте найденная рукопись обрывается.
(©)
tima - использование текста (кроме ссылок на него) требует согласия автора![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-01-10 12:38 pm (UTC)no subject
Date: 2007-01-10 12:50 pm (UTC)no subject
Date: 2007-01-10 01:20 pm (UTC)две недели?! кошмар. а если постараться?
no subject
Date: 2007-01-10 01:20 pm (UTC)no subject
Date: 2007-01-10 01:37 pm (UTC)no subject
Date: 2007-01-10 01:45 pm (UTC)Писатьдальше, может, тогда пойму.
если раскроить репу до моска
Date: 2007-01-10 01:50 pm (UTC)Re: если раскроить репу до моска
Date: 2007-01-10 03:46 pm (UTC)no subject
Date: 2007-01-10 04:11 pm (UTC)Видали. Там Черкасов в главной роли.
какой догадливый!
Date: 2007-01-10 04:14 pm (UTC)Re: какой догадливый!
Date: 2007-01-10 05:06 pm (UTC)Эй, моряк, ты слишком долго плавал (с)
Date: 2007-01-11 08:45 am (UTC)скорее, "лежащего в дрейфе".
Пешы истчо!
Re: Эй, моряк, ты слишком долго плавал (с)
Date: 2007-01-11 12:17 pm (UTC)Страна Дураков ? Форева!
Date: 2009-05-22 01:06 am (UTC)Но до отчаливания на работу не успеваю прочитать.
Аплодисменты! Отлично! Интересно!
Салютто!
no subject
Date: 2011-04-09 05:43 pm (UTC)сначала же купец один должен был приехать
а только потом дочь прислать
откуда я знаю кто вначале, кто потом!
Date: 2011-04-09 05:47 pm (UTC)Re: откуда я знаю кто вначале, кто потом!
Date: 2011-04-09 05:49 pm (UTC)по разнарядке приезжают?
у меня там БАМ
Date: 2011-04-09 06:03 pm (UTC)