tima

до поездки в Израиль я видел восточные рынки в Ташкенте, Бухаре и Самарканде. Самаркандский впечатлил. Особо запомнился мужик, доверительно склонившийся к моему уху после того как мы с женой набрали СТАКАНАМИ гвоздику, перец такой, перец сякой, перец горький, перец сладкий, корицу, зиру, киндзу, корицу и ужас сколько миндального ореха, и спросивший медовым голосом:"Ваниль надо?" После чего внушительно вынувший из-под прилавка мешок с ванилью, которой тогда почему-то торговать было тогда запрещено.

Но все впечатления побил дед, системы "отец" из фильма "Белое солнце пустыни". Дед просто в одиночестве сидел по-восточному перед небольшим ковриком. На коврике лежал клинок невиданной красоты. И дед сидел и на него смотрел. И все. Никто к деду не подходил, ничего не спрашивал, все обтекали его мимо. Так они и сидели вдвоем с клинком в этой круговерти восточного рынка, совершенно безмолвные оба в этом нескончаемом крике разноцветного разнообразия. И в этом был какой-то тайный смысл.

Рынок Старого Города.